?

Log in

No account? Create an account

ЗЮЙД-ВЕСТ


2 года назад. Незабываемо (окончание-1).

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Начало: http://pitcairn.livejournal.com/21436.html  
Продолжения:
http://pitcairn.livejournal.com/21593.html , http://pitcairn.livejournal.com/21951.html, http://pitcairn.livejournal.com/22208.html , http://pitcairn.livejournal.com/22375.html , http://pitcairn.livejournal.com/22690.html , http://pitcairn.livejournal.com/22793.html , http://pitcairn.livejournal.com/23068.html , http://pitcairn.livejournal.com/23313.html

См. также: http://reports.travel.ru/letters/2007/07/172094.html  

Или: www.pitcairn.ru  



ПИТКЭРН. МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ.

(по техническим причинам - без фото)


Питкэрн удивил. За последние годы я прочел об острове всё, что было, на русском языке и очень многое на английском. Я просмотрел все последние документальные фильмы, снятые на острове. Я прочесал весь интернет вдоль и поперек. И мне казалось, что я знаю об острове всё. Или почти всё.

Как я заблуждался. Встреча с настоящим, реальным Питкэрном перевернула мои «удаленные», книжно-интернетовские представления о нем. За шесть неполных дней нашего пребывания остров раскрыл передо мною свои совершенно неожиданные стороны, и, конечно же, далеко не полностью. Слухи и сплетни, которые в последнее время буквально роятся вокруг его имени, лопались как мыльные пузыри. Многие давние мифы и легенды о Питкэрне рушились на глазах. Остров будто бы сам развенчивал свои устоявшиеся стереотипы.

Вот лишь несколько постулатов, которые нынешняя питкэрнская действительность с легкостью опровергла.



1. На Питкэрне говорят на особом языке?

Действительно, общеизвестный факт: согласно многим лингвистическим справочникам, так называемый питкэрнский язык, или «питкерн», является уникальной смесью жаргона британских моряков XVIII столетия и нескольких старинных полинезийских диалектов. То есть, иными словами, местный пиджин родился в первые годы поселения, из повседневного общения мятежников с «Баунти» со своими возлюбленными вахинами.

Вот, к примеру, несколько традиционных фраз с переводом.

How are you? (Как дела?) – Wut a way you?
I’m glad to meet you (Рад видеть вас) – I glad to meet yourley
Where are you going? (Куда собрался?) – By you gwen?
Good! (Хорошо!) – Cooshoo!
Never mind (Не обращай внимания) – Do mine
Let it be (Пусть так) – Lub be
How often do ships call here? (Как часто сюда заходят корабли?) – Humuch shep corl ya?
I don’t know (Я не знаю) - Cah wah
The sea is too rough (Море слишком неспокойное) - I se sly, suff too big
It can't be done (Это невозможно) - Cah fetch
They have caught plenty of goats (Они поймали много коз) - Dem sa catch plen-teh gott
Your bananas are green (Ваши бананы зеленые) - Yus plum how poo-oo

И так далее.

К величайшему сожалению, питкэрнский язык относится к разряду исчезающих: по статистике, им пользуются всего около ста человек на всем Земном шаре (в основном на Питкэрне и Норфолке), причем пользуются все реже и реже.

Сегодня на Питкэрне настоящий питкерн, увы, практически не услышишь. На нем общаются только старики, и только между собой. И то изредка. Я, например, могу вспомнить лишь два случая, когда мне довелось уловить его ухом: как 66-летняя хохотушка Нола Уоррен разговаривала со своим 78-летним мужем Рейнолдом, когда мы зашли к ним в гости (ничего понять было нельзя), и как у доски объявлений рядом с магазином болтали несколько пожилых женщин. Уже очень давно на острове все говорят на классическом английском, тем более люди среднего возраста и дети.

А жаль.


2. Все питкэрнцы – адвентисты седьмого дня?

Не все. Второй день нашего пребывания выпал как раз на Саббат (на субботу, то есть), и мы попросились посидеть на службе в церкви. В просторном зале собралось всего человек двадцать, включая нас троих, Герба, Йоса, Пэт, двух-трех «оффишиалз», самого пастора и его жены. То есть самих коренных питкэрнцев было не больше половины всех присутствующих. Из них почти все (кроме, пожалуй, «новых питкэрнцев», Саймона и Ширли Янг) оказались людьми старшего поколения.

Том сказал мне потом, что такая картина на острове уже давно в порядке вещей: «Молодежь в церковь не ходит…». Некоторые, пожив в Большом Мире, сменили веру и перестали быть Адвентистами Седьмого Дня, и, кроме этого, многие островитяне совсем не религиозны.

Мне, однако, как человеку, тоже весьма далекому от какой бы то ни было церкви, служба неожиданно понравилась.

Нас предупредили, чтобы мы были готовы к долгой и скучной проповеди, - ничего подобного! Пастор Рэй, обаятельный веселый человек, провел мессу на удивление увлекательно. Сперва он приготовил сюрприз специально для нас, гостей из России.

Мы, ни о чем не подозревая, сели скромно, в уголочке, на последнем ряду, стараясь быть ниже травы тише воды, чтобы не смущать местных жителей. И вот речь пастора началась. Заработал проектор, замелькали, сменяя друг друга, слайды, и вдруг мы к своему изумлению увидели на экране… Храм Христа Спасителя… потом собор Василия Блаженного… а затем - здание Исторического Музея. От неожиданности мы оторопели. Потеряли дар речи.

В это было невозможно поверить: питкэрнская церковь, и в ней – фотографии далекой-далекой Москвы… Что это?! Пастор, хитро улыбаясь, подмигнул нам.

Оказывается, он был в России пару лет назад, и потому, заранее узнав о предстоящем визите русских, предусмотрительно разыскал у себя несколько картинок. Чтобы сделать приятное нам. Все прихожане обернулись и с улыбками еще раз поприветствовали нас. Спасибо, пастор, мы были очень польщены.

Но это было лишь вступление, разминка, так сказать, реверанс в сторону гостей из России. Дальше тема поменялась.

В тот день месса посвящалась, как я понял, пророчествам (заранее прошу прощения у верующих за свое постыдное невежество в вопросах, касающихся Библии). Речь, кажется, шла о том, что вся история человечества – это цепь сменяющих друг друга эпох, или Царств: Египет, Вавилон, Греция, Рим и так далее. И что, согласно предсказанию, грядет новое, великое Царство – Царство Божье. Или что-то в этом роде.

Так вот, весь рассказ пастора сопровождался слайдами – яркими иллюстрациями, выполненными с использованием компьютерной технологии 3-D и даже иногда флэш-анимацией. На экране эффектно рушились колоссы и восставали из руин древние фантастические города. Это производило неожиданное впечатление: церковная служба, всегда представлявшаяся мне, грешному, длинной и нудной проповедью с амвона, на Питкэрне в исполнении улыбающегося пастора Рэя выглядела некой удивительной смесью увлекательной научно-популярной лекции и креативной бизнес-презентации (только без графиков и таблиц). Так, например, очень похоже по форме, рекламисты наглядно предлагают («презентуют») заказчикам свои идеи. Это было своего рода мини-шоу, где главную роль исполнял, конечно, пастор Рэй – обаятельный седой человек.

Он всё время общался с прихожанами, шутя и улыбаясь, задавая вопросы и получая ответы. Народ слушал его, как мне показалось, затаив дыхание. Трижды его речь в определенный момент прерывалась, все вставали и, отыскав нужную страницу в Псалтыре, хором пели псалмы (номера которых были вывешены заранее – справа и слева от экрана). Бетти Кристиан, моя добрая хозяйка, аккомпанировала поющим на электрооргане, а ее муж Том, в белой рубашке и галстуке, надетых по случаю Саббат, запевал.

Мы, стоя вместе со всеми и не дыша, чувствовали, что присутствуем при каком-то особенном ритуале островитян. С одной стороны, весьма обыденном, с другой – очень важном. Церковная служба и совместное пение лишний раз объединяли питкэрнцев в одну большую семью, и - хотите верьте, хотите нет – мы тоже ощущали себя ее частью.

Кстати, похожее ощущение повторилось (и даже многократно усилилось), когда, несколько дней спустя, по окончании «общественного ужина» в честь нас, гостей из России, местные жители хором исполнили свои знаменитые прощальные гимны. В затемненном зале Паблик Холл на экране чередовались слайды с текстом песен (как в караоке), и все присутствующие, в том числе и мы, пели:

 What ship is this you’re sailing in,
This wondrous ship of fame?
The ship is called «The Church of God»,
And Christ’s the Captain’s name.
 
И рефрен:

Come join our happy crew,
We’re bound for Canaan’s shore.
The Captain says there’s room for you,
And room for millions more…

У меня, если честно, мурашки шли по телу. Это было мощно. Это было прекрасно. Это, кстати, совсем неожиданно стало для меня еще одним Мгновением Счастья. Мы присутствовали при своеобразном священном ритуале, даже культовом обряде, я бы сказал. Впрочем, мне кажется, дело тут не в религии. Точнее, не в конкретной церкви. А в вере.

Эти сорок с небольшим человек живут на крошечном островке оторванными от всего мира. Они не так часто собираются вместе и всё реже поют хором. Но если уж поют... Спокойно, без надрыва, не всегда точно попадая в ноты, но зато все: мужчины и женщины, старики и дети, коренные жители и «не-резиденты» - все становятся единым целым. Семьей. Сплоченным экипажем одинокого «суденышка», борющегося за выживание посреди огромного Океана. И эти гимны, и совместное пение, и общие собрания для них – своего рода спасение: выстоим, продержимся, доберемся до «Ханаанского берега».

И в этом – их вера. Я это очень остро почувствовал тогда, в тот незабываемый вечер...


3. Питкэрнцы – вегетарианцы?

В одной русскоязычной энциклопедии можно прочитать, что вот уже больше ста лет (с тех самых пор, как в 1896 году все население Питкэрна приняло новую веру, став адвентистами седьмого дня) религия запрещает островитянам есть мясо. Это, разумеется, совсем не так.

Во всех домах, куда нас приглашали отобедать или поужинать, на столе непременно оказывались мясные блюда (а не только куриные или рыбные): стэйк из телятины, баранье рагу, беф строганов и так далее. Традиционная полинезийская свинина, правда, не в чести.

Своего домашнего скота у питкэрнцев, конечно, нет, и замороженное мясо доставляется сюда из Новой Зеландии. На гарнир, кроме обычной картошки и макарон, подают рис, тушеные бобы, поджаренную овощную смесь или вареный ямс (по вкусу очень напоминает обыкновенный картофель, только нежно-фиолетового цвета). И, конечно же, уру, то есть плоды хлебного дерева. Пальчики оближешь...

Из холодных закусок особой популярностью пользуются разнообразные салаты из щедрых даров острова: капуста, помидоры, зелень. Совсем как в России. В один из дней в местном магазинчике я купил баночку маринованных новозеландских огурчиков, и мы с удовольствием похрустели ими на ужине в доме Саймона и Ширли Янг.

Во время еды пьют самые разнообразные соки, морсы и компоты (очень вкусный, например, из папайи), но предпочитают, как правило, простую воду. Ее на Питкэрне можно пить прямо из-под крана.

Островитяне готовят на современных четырех-конфорочных газовых плитах с духовкой, почти на каждой кухне есть микроволновая печь. Вообще, с бытовой техникой на Питкэрне вроде все в порядке. Всевозможные паро- и кофеварки, электрические чайники, тостеры, миксеры, блендеры и соковыжималки, а также холодильники, морозильники, посудомоечные и стиральные машины – все как в любом цивилизованном жилище в Европе или Америке.

Том и Бетти пекут потрясающе вкусный хлеб и мягкие булочки, а также в специальном цилиндрическом агрегате сушат очищенные и порезанные бананы. Потом их упаковывают в герметичные пластиковые ведра и... отправляют на экспорт в Новую Зеландию. Там местная промышленность добавляет их в мюсли. Считается, что питкэрнские бананы (коих на острове произрастает, как известно, целых 9 сортов) – не только экологически абсолютно чистые, как, впрочем, и другие местные фрукты и овощи, но и одни из лучших в мире. Я, во всяком случае, нигде не пробовал бананы вкуснее, сочнее и слаще, чем на Питкэрне.

Островитяне вообще, я обратил внимание, обожают сладкое. Различные пирожные, печенье, джемы – их страсть. Десерт с чаем или кофе является важнейшей и весьма продолжительной частью завтрака, обеда и ужина.

Любая трапеза начинается с молитвы. Все садятся за стол, каждый сжимает руки и опускает глаза, и старший (у нас это был Том) негромко произносит несколько слов, благодаря господа за хлеб насущный. Только после этого можно приступать к еде.


4. На Питкэрне нет водопровода и канализации?

Тоже не совсем верно. То есть, конечно, единой централизованной сети труб для слива нечистот и доставки свежей воды, как в городах, на острове пока не существует. Но, тем не менее, Питкэрн постепенно приближается к гигиеническим стандартам цивилизации.

Нет, удобства здесь по-прежнему, как правило, «во дворе», и одной из достопримечательностей острова до сих пор остаются знаменитые «дунканы» - дощатые деревенские туалеты, устроенные по классическому принципу: овальная дырка над выгребной ямой. Кстати, многочисленные подобные кабинки, сколоченные из фанеры, с надписью «Public toilet» («Общественный туалет») установлены по всему Питкэрну, причем иногда в самых неожиданных местах. Например, на вершине Места Высадки или в дебрях Тедсайд.

Но, вместе с тем во многих домах уже давно появилась современная сантехника, в том числе унитазы с «турбосмывом» и ванны со смесителями. Ванная комната в доме, например, Тома и Бетти в этом смысле ничем не отличается от благоустроенного санузла какой-нибудь старой подмосковной дачи. Стоя под теплым душем, смотришь в пыльное окошко, по раме ползет маленький паучок, а за стеклом – захватывающий дух вид на Пещеру Кристиана.

Постоянного и бесперебойного источника пресной воды на Питкэрне нет – ни речки, ни ручья. Родник «Вода Брауна», обнаруженный еще садовником с «Баунти», в жаркую погоду пересыхает, и уже много-много лет островитяне собирают дождевую воду. Скаты крыш жилых помещений покрыты специальным алюминиевым шифером, по многочисленным бороздкам которого ливневые струи стекают в два длинных желоба. Эти легкие профили прикреплены прямо под кровлей с двух противоположных сторон дома; они являются, по сути, открытыми водосточными трубами, расположенными почти горизонтально - под небольшим уклоном. Оттуда небесная жидкость прямиком попадает в огромные пластиковые резервуары черного цвета, установленные по углам жилища. В этих герметичных цилиндрических цистернах вода накапливается и отстаивается, а затем, пропущенная сквозь фильтр, поступает по трубам в кухни и туалеты местных жителей. Просто и надежно.

В первые же дни я спросил Тома: существуют ли на острове какие-либо ограничения на расход пресной воды (как, например, на яхте, где вдоволь под душем не поплещешься, особенно в открытом океане). Том, пожав плечами, ответил, что питкэрнцы, конечно, не льют H2O беспечно и понапрасну, но и излишней экономии нет: баки практически всегда полны, и никаких счетчиков над кранами не установлено.

И еще несколько слов о жизнеобеспечении современного Питкэрна. Точнее, об энергии. Основным источником электричества служит главный топливный генератор, установленный за единственным на острове магазином, по соседству с медицинским центром. Это – без всякого преувеличения – сердце Питкэрна. Вырабатываемый ток идет по обыкновенным проводам, протянутым от столба к столбу, во все концы поселения - к домам местных жителей, к общественным помещениям, к уличным фонарям, к лесопилке, и так далее.

Впрочем, генератор – основной, но не единственный источник питания. Есть еще и альтернативные и локальные. Как существующие, так и планируемые.

Проблема в том, что «сердце» острова требует постоянного притока свежей «крови», то есть топлива. Оно прибывает на Питкэрн в тяжелых металлических бочках, доставляемых сюда (вместе с прочими жизненно важными вещами, почтой и пассажирами) весьма нерегулярно, в среднем один раз в несколько месяцев, из Новой Зеландии - на борту так называемого «корабля снабжения», «supply ship».

Ради экономии топлива сегодня электричество включается на острове в 8 утра и выключается в 10 вечера. Во всё остальное время в домах действуют запасные аккумуляторы. Погас общий свет – протяни руку, дёрни за веревочку, и в комнате зажжется другая лампочка: не под потолком, а на стене. Она, может быть, не такая яркая, но недолго почитать перед сном вполне можно.

Кроме этого, некоторые места на острове (например, тарелкообразная спутниковая антенна на Ship Landing Point) снабжаются дополнительной электроэнергией благодаря недавно установленным солнечным батареям. К сожалению, в короткие дни нашего пребывания эти блестящие серые пластины, похоже, бездействовали – ввиду пасмурной погоды. Впрочем, антенна при этом, судя по всему, отлично работала...

И еще. Сейчас всерьез обсуждается строительство на Питкэрне так называемых «виндмиллз» («windmills») – ветряных мельниц. Эти нехитрые приспособления, представляющие собой трехлопастной вертикальный флюгер на высоком столбе, призваны преобразовывать энергию ветра (которого на острове, естественно, с избытком) в электричество. Подобные устройства я в большом количестве видел в Калифорнии, близ Сан-Франциско, и в Англии, неподалеку от Уайтхэвена. Недавно на остров приезжали специалисты (инженеры и консультанты), и деньги под строительство уже выделены.

Электрические вилки-розетки на Питкэрне – так называемый «Type I» («Тип Ай»), как в Австралии, Новой Зеландии и Аргентине: три плоских штырька, расположенных своеобразной стрелочкой. Не берите с собой много запасных аккумуляторов и батарей к видеокамерам и фотоаппаратам – все это можно зарядить в домах местных жителей; нужен лишь соответствующий адаптер, который стоит приобрести заранее, до отъезда, на большой земле.

И, разумеется, никакого центрального отопления на Питкэрне нет, никаких привычных нам батарей под окнами. Субтропики, как-никак...


5. На Питкэрне нет телевидения?

Теперь, с недавних пор, есть. Правда, не у всех. Огромная антенна-«тарелка», установленная на вершине Ship Landing Point, ловит пока всего два спутниковых канала – CNN (круглосуточные новости) и TCM (классика американского кино). У Тома и Бетти, например, сигнал принимался хорошо, а вот, скажем, у Саймона и Ширли – нет.

Впрочем, в каждой семье имеются телевизор и DVD-плеер. Не говоря уже о компьютерах с интернетом.

А еще с 2006 года каждый дом на острове оснащен спутниковой телефонной связью, и теперь у островитян – телефонные номера... города Окланд, Новая Зеландия. Можно запросто напрямую позвонить сюда, например, из Москвы. Или, наоборот, с Питкэрна в Москву. Что мы и делали пару раз. Мои родные были весьма ошарашены, когда в одно прекрасное утро (то есть в Москве уже был вечер того же самого дня) они подняли трубку и услышали мой голос. Все никак не могли поверить, что я звоню им из обычного питкэрнского дома, с противоположной стороны планеты.

Вот мобильной (сотовой) связи на Питкэрне нет. То есть, учитывая невероятную скорость развития технологий коммуникаций, надо думать, пока нет... Ведь еще пять лет назад островитяне и мечтать не могли о телевидении, а теперь – пожалуйста. Ближайшее место, где ваш мобильный телефон может поймать сигнал по роумингу – архипелаг Гамбье. Причем, судя по всему, антенна там весьма мощная: я получал и отсылал SMS-ки на борту яхты в нескольких милях от суши, практически в открытом океане.


6. На Питкэрне много крыс, тараканов и комаров?

Подобное утверждение я слышал из уст одной женщины, с которой разговаривал накануне нашей поездки. Сама она на Питкэрне не была, но где-то слышала, что островитяне (как, впрочем, и все остальные жители Полинезии), якобы жутко страдают от засилья всевозможных тропических паразитов. Нечто похожее, кстати, можно прочесть у Арне Фальк-Рённе, который побывал на Питкэрне в 60-х:

«...Все дома деревянные, но половина из них теперь пустует и служит пристанищем крыс, а в заброшенных водоёмах роятся полчища москитов...»

Или:

«...Я сетую на то, что ночью по моей постели бегает множество больших черных тараканов. Эдна (Кристиан – Авт.) с удивлением спрашивает:
- А что ты против них имеешь, Ана (то сеть Арне – Авт.)? Они ведь всегда тут были...»

Эти строки, конечно, насторожат даже самых небрезгливых. А я сам, как раз, отношусь к тому типу людей, у которых слова «крыса» или «таракан» вызывают омерзение и содрогание, не говоря уже о самих этих тварях божьих. Но предупрежден – значит, вооружен. И мы, готовясь к предстоящей неравной битве с питкэрнскими паразитами, взяли с собой на остров несколько видов репеллентов: спреи, мази и даже фумигатор. Средство от грызунов всё же решили не брать, надеясь на то, что нам, возможно, удастся отбиться от крыс первым же тяжелым предметом, который попадется под руку.

Сразу скажу: большинство этих аэрозолей и химикатов нам не понадобилось. За шесть неполных дней пребывания на Питкэрне я не встретил здесь ни одной крысы, видел всего одного живого таракана, познакомился с огромным, но совершенно безобидным пауком, и был нещадно искусан десятками комариков.

Так что опасность контактов с неприятными существами на острове сильно преувеличена. Гораздо больше шансов увидеть крысу ночью в центре Москвы, чем здесь, на Питкэрне.

Хотя, конечно, проблема паразитов тут всё еще существует. Как мне рассказывал Том, в последнее время крысы активизируются на Питкэрне не часто, раз в несколько лет. Раньше с Большой Земли присылали специальную санитарную бригаду из Новой Зеландии или с Гамбье, которая в течение нескольких недель проводила химическую обработку. Сегодня островитянам очень помогают кошки.

Этих чудесных пушистых, рыжих, полосатых и слегка диких существ на Питкэрне довольно много, в каждом доме как минимум одна особь. У Тома и Бетти, например, живут двое очаровательных взъерошенных котят-близнецов. Коты и кошки гуляют сами по себе, бегают по всему Адамстауну, ходят друг к другу в гости, лазают по деревьям, а по ночам устраивают концерты, совсем как в московских дворах.

У нас есть выражение «мартовский кот» - это тот, кто с наступлением весны сходит с ума от влечения к противоположному полу и, как говорится, не может об этом молчать. Так вот, это словосочетание абсолютно применимо и к питкэрнским котам. С той лишь разницей, что местных кисок в период их гормональных бурь лучше называть «сентябрьскими котами». Ведь сентябрь на Питкэрне (а мы были здесь как раз в сентябре) – эквивалент российскому марту: начало весны, пора плодиться и размножаться, и с приходом темноты окрестности поселка оглашаются пронзительными «песнями любви» здешних кошачьих донжуанов. Я несколько раз просыпался от их душераздирающих «серенад».

Как когда-то экипаж «Баунти» во время стоянки на Таити был признателен кошкам за избавление от крыс, так и сегодня потомки мятежников обожают своих питомцев. Действительно, благодаря им вредных грызунов на Питкэрне заметно поубавилось.

Местные тропические тараканы больше похожи на огромных рыжих жуков с длиннющими усами-антеннами. Говорят, некоторые из них могут летать, но – хвала прохладной погоде! – провидение спасло меня от лицезрения этого кошмара. Несколько раз я, не скрою, замечал трупики этих здоровенных насекомых с поднятыми кверху хитиновыми лапками (прошу прощения за неприятные детали) в самых неподходящих для этого местах, например, на полу кухни или в раковине уличного рукомойника. Но – то ли на самом деле благодаря «холоду», то ли из-за действия каких-то неведомых мне средств (между прочим, аэрозоли против насекомых имеются в каждой комнате каждого питкэрнского дома) – я всего лишь однажды видел местного монстра живьем.

Крупный жучище-тараканище неподвижно стоял (сидел?) на полу посреди моей комнаты, когда я, в один из вечеров вернувшись затемно, включил свет. В отличие от своих пугливых европейских родичей, этот (не побоюсь подобного сравнения) Навуходоносор никуда не побежал, продолжая нагло шевелить усами. Это его и погубило.

Я был на удивление хладнокровен и беспощаден. Недолго думая, я поднял над ним ногу и тут же опустил. После чего сделал движение ступней, характерное для танцев твист или шейк (помните бессмертного героя артиста Моргунова в фильме «Кавказская пленница»: тушим окурок?). Раздался отвратительный хруст костей (или что там у насекомых?), и - Голиаф раздавил Давида. К счастью, не наоборот.

Одним тараканом на Питкэрне стало меньше. Да простит меня местная фауна. С детства не терплю этих тварей...

С комарами похожая история. Эти крохотные звенящие вампиры выпили у меня немало крови (в буквальном смысле!) еще в России, и я давно не считаю их за людей. Но на Питкэрне их оказалось, всё же, гораздо меньше, чем я ожидал. Повторяю, возможно, был не сезон, и большинство из них еще не проснулось от зимней спячки. В мою спальню если и залетал один-другой, то, наверное, по ошибке. Во сне они меня почти не кусали, я почивал спокойно.

Зато стоило мне только выйти на завтрак в легкомысленных шортах, как тут же я начинал под столом чесаться. Эти микроскопические мерзавцы подкрадывались к моим щиколоткам и голеням незаметно и беззвучно, и их нежные и коварные уколы я не ощущал. В результате ноги мои были, как сыпью, покрыты мелкими красными точками, которые страшно чесались. Впрочем, зуд прекращался, как только я влезал в сапоги.

Во время прогулок по острову, в зарослях, под дождём и на ветру, комары нас не беспокоили. Хотя, я думаю, в жаркую погоду Питкэрн буквально кишит живностью. Как и подобает настоящему тропическому острову.

Окончание-2 следует...

 
* * *